Особняк в Лос-Анджелесе открывает двери, и семья сталкивается с жильцами, которые умереть забыли. Старая клиника превращает медицинский коридор в лабиринт веры, где монахини сами порождают демонов. Цирковой шатёр прячет артистов, вынужденных защищать свой маленький мир от толпы, неспособной признать собственные искажения. Гостиница-небоскрёб заманивает постояльцев роскошью и запирает вместе с их тайной в номере без окон. Каждая из этих историй соединяет частную боль с реальными страхами страны: тенью Великой депрессии, холодной военной паранойей, культом мгновенной славы нулевых. Чудовище здесь не спускается с гор. Оно растёт из желания сохранить комфорт любой ценой, из жадности к аплодисментам, из ужаса перед уязвимостью. Призраки бормочут, что всякий спаситель способен стать палачом, если слишком долго смотрит во тьму, и даже белый забор пригорода может обернуться клеткой. Поэтому истории пугают не громким скримом, а зеркалом. В тишине старого дома каждый скрип половиц заставляет прислушаться к собственным мыслям, фальшивая улыбка циркового артиста скрывает глубокую усталость и одиночество, а за ярким блеском роскошных витрин всегда скрывается реальная цена за стремление к мнимому успеху.